Признаться честно, в первые минуты опубликованный Бубенцовой список фильмов второго тура меня несколько обескуражил и даже расстроил. Все такое старое и явно черно-белое. А с некоторых пор – ну вот буквально предыдущего ПБ - древнее ч/б-кино стойко ассоциируется у меня с французским кинематографом, который я не люблю оптом по принципу «нечетал, но осуждаю». И я уже твердо решила отказаться от участия, смущал только упомянутый Бубенцовой в посте порядковый номер моей публикации в первом туре, ну и как бы неловко, что ли, ждет же человек…
В общем, переполненная негативными эмоциями, в том числе личного характера, я подыскивала себе в торрентах какую-нибудь нехитрую камедь на вечер, из цикла «посмотрел и забыл», как вдруг споткнулась мышкой на «Ниночке».
«Это судьба», - решила я и, печально вздохнув, отдалась невнимательному просмотру под домашние хлопоты. Которые, впрочем, тут же пришлось отложить – ибо это кино невозможно не смотреть, даже если вы не любите Францию (оно американское, как выяснилось, хоть действие и происходит в Париже). А еще очень хотелось увидеть, наконец, легендарную Грету Гарбо. Ну а как же? Про нее до сих пор столько говорят и пишут, а я ни разу не видела по вине собственной кино-непросвещенности и почти полного отсутствия желания оную победить…
Впрочем, смотреть это кино как раз не обязательно, да и Грета как идеал женской красоты меня не впечатлила. А вот слушать… Это да! Вероятно, по причине острой, но понятной для того времени, ограниченности в выразительных средствах и прочих спецэффектах черно-белое кино должно было брать диалогами. «Ниночка» - берет, и как берет, прям за душу, не побоюсь…
О сюжете мне сказать особо нечего. В первые минуты появления на экране бриллиантов и тем более возникновения там же их бывшей хозяйки и ее жуликоватого любовника стало понятно, что их обязательно преступно экспроприируют и в конечном итоге кому-нибудь из противоборствующих сторон вернут. Поэтому я просто слушала и запоминала доселе неведомые речевые обороты персонажей, особенно Ниночки.
Поначалу смотрела, вяло борясь с приступами замшелого патриотизма – ну не могли советские ответственные товарищи в первые минуты знакомства с обуржуиневшим бывшим земляком-дезертиром нажраться до соплей и нацеловывать классового врага, попутно выдавая ему государственные тайны. Тем более, когда вокруг порхали три доступные французские горничные-нимфетки.
Но сатира на зомби-коммуняк оказалась такой трогательной и беззлобной. И я дала себе волю хихикать и даже местами проводить ассоциации с мамбой. Ниночка оказалась бесподобна в качестве гражданина своей страны: «Кто я такая, чтобы стоить своему народу семь коров?!».
А уж знакомиться с вражеским бытом, приперевшись в ночи в гости к потасканному ловеласу, весь день до этого явно к ней клеившемуся, решится не каждая отчаянная коммунистка, даже если у нее с 16-ти лет шрам от штыка польского партизана, который, впрочем, с тех пор и покоится на том же поле брани, угадайте от чьей лилейной ручки?
Интересно, что бы предприняли наши мамбоебы (с), прослушав ночью у себя в квартире от телки, которую твердо вознамерились использовать по прямому для них мамбоебическому назначению хотя бы пару комплиментов навроде: «Я счастлива, что в России нет таких людей как вы»…
И все же это отнюдь не детектив, не зря дело происходит в городе любви и страсти. И волшебные флюиды Парижа, где по вечерам с 9 до 10 часов двое спрашивают друг у друга, что мы будем делать сегодня вечером (с), а по утрам даже дворники стараются мести тротуары потише, чтобы не сбивать с ритма весь квартал (с), превращают уголовное расследование в романтическую историю одной любви.
И неужели хоть одна женщина, даже прочитавшая в своей жизни всего две книги – букварь и «Капитал» К. Маркса, способна устоять перед дурманящим очарованием этого города? Его самыми изысканными духами, самыми модными шляпками и легкомысленными платьями, и той особенной парижской галантностью, которую впитывают, кажется, вместе с окружающим воздухом, местные кавалеры?
Так что очень логично, что только первый совместный обед двух возлюбленных врагов происходит в рабочей столовке, где Ниночка заказывает морковь и свеклу, утверждая, что рыбный суп это слишком изысканно. А вторая трапеза представляет собой уже ужин в роскошном ресторане. Где, впрочем, Ниночка в очередной раз доставила: «Я выросла на козьем молоке, в армии пила водку, а вот теперь шампанское»…
Что ж, это Париж, детка! Город, где сердца соединяются так крепко, что никаким политическим строям и идеологической пропаганде не под силу убить в женщине Женщину. А шампанское здесь - самый верный союзник.
Особую прелесть фильму придает музыкальное оформление, в частности наигрыши в моменты острых ниночкиных приступов гражданской ответственности мелодии «Боже царя храни», а не какого-нибудь там «Интернационала»…
***
Теперь я уж точно не буду бояться черно-белого кино и даже постараюсь посмотреть всех прочих номинантов, благодаря Бубенцовой и Ниночке.
